Замечания на второй проект программы Плеханова

В.И. Ленин

Замечания на проект программы

Самым общим и основным недостатком, который делает этот проект неприемлемым, я считаю весь тип программы, именно: это не программа практически борющейся пар­тии, a Prinzipienerklärung¹, это скорее программа для учащихся (особенно в самом глав­ном отделе, посвященном характеристике капитализма), и притом учащихся первого курса, на котором говорят о капитализме вообще, а еще не о русском капитализме. Этот основной недостаток вызывает также массу повторений, причем программа сбивается на комментарий.

Постараюсь доказать это разбором пункта за пунктом и затем подвес­ти общий итог.

"Развитие международного обмена" и т. д. до слов: "давно уже стало международ­ным" (§1 — для удобства цитат я буду называть каждый абзац, т. е. начинающийся с красной строки passus, — параграфом, с нумерацией по порядку). По существу ничего нельзя возразить. Только слова "великое освободительное дви­жение нашего времени" излишни, ибо об освободительном характере рабочего движе­ния много и конкретно говорится ниже. Затем, абзац этот, по-моему, не на месте. Программа русской социал-демократической партии должна начинаться характеристикой (и обвинением) русского капитализма, — и затем уже подчеркнуть международный характер движения, которое по форме своей — говоря словами "Коммунистического манифеста" — необходимо является сначала национальным.

§ II. "Подобно социал-демократам всех других стран, русские социал-демократы стоят на международной почве. Они смотрят на свою партию, как на один из отрядов всемирной армии пролетариата, как на часть международной социал-демократии".

Подчеркнутые мною слова излишни, ибо они не прибавляют ровно ничего к тому, что сказано перед этим и после этого. Эти излишние слова только ослабляют совер­шенно достаточное и рельефное выражение мысли в словах "отряд" и "часть".

§ III. "Они преследуют ту же конечную цель, как и социал-демократы всех других стран".

Тоже излишние слова, повторенные два раза ниже в §§ XIII ("конечная цель всех усилий международной социал-демократии" и т. д.) и XVII ("единство общей конечной цели"). "Отряд" армии потому и есть отряд, что преследует ту же цель.

§ IV. "Эта общая социал-демократам всех стран" (опять излишнее повторение) "конечная цель определяется характером и ходом развития буржуазного общества".

Тоже излишние слова, ибо дальше именно и показано, как характер и ход развития буржуазного общества "определяют" эту конечную цель. Этот параграф — что-то вро­де заголовка, названия отдела. Но заголовки, необходимые в учебнике или в статье, со­вершенно не нужны в программе. Alles, was im Programm überflüssig, schwächt es² (Эн­гельс в замечаниях на проект Эрфуртской программы).

§§ V и VI (а также начало VII) вызывают, помимо формальных замечаний, одно об­щее и основное возражение, направляющееся против всего типа программы, намечае­мого проектом.

Я изложу сначала это общее возражение (для чего необходимо будет отчасти защи­щать контрпроект), а потом перейду к формальным замечаниям.

§ V дает дефиницию "развитого" капитализма вообще; § VI говорит о "расширении" капиталистических производственных отношений по мере прогресса техники и роста крупных предприятий в ущерб мелким (или — на счет мелких), т. е. по мере вытесне­ния мелкого производства крупным.

Такой прием изложения нелогичен и неправилен.

Неправилен — потому, что борющийся пролетариат учится тому, что такое капита­лизм, не из дефиниций (как учатся по учебникам), а из практического ознакомления с противоречиями капитализма, с развитием общества и его последствиями. И мы долж­ны в своей программе определить это развитие, сказать — возможно короче и рельеф­нее, — что дело идет так-то. Всякие же объяснения того, почему это именно так, а не иначе, всякие подробности о формах проявления основных тенденций мы должны пре­доставить комментариям. Что такое капитализм, — это уже само собою будет вытекать из нашей характеристики того, что дело обстоит (resp.³: идет) так-то.

Нелогичен — потому что процесс вытеснения мелкого производства крупным (§ VI) и процесс распадения общества на собственников и пролетариев (§ V) есть один и тот же процесс. А это не выражается формулировкой проекта. По проекту выходит так: Первое положение. Развитой капитализм состоит в том, что мелкое самостоятельное производство в значительнейшей своей части вытеснено крупным с наемными рабочи­ми. Второе положение. Господство капитализма расширяется по мере вытеснения мел­кого производства крупным...

Я думаю, что оба эти абзаца следовало бы слить, по указанной причине, в один и выразить в нем процесс таким образом: рост техники — вытеснение мелкого производ­ства крупным — сосредоточение средств производства в руках капиталистов и земле­владельцев — разорение мелких самостоятельных производителей: обращение их в пролетариев или в зависимых от капитала.

Против такой формулировки (попытка которой дана в контрпроекте) возражают:

(1) Она изображает дело так, будто разорение русского крестьянства (resp. образование крупной поземельной собственности в России и т. п.) зависит только от роста ка­питализма.

Возражение это мне кажется неосновательным. В соответствующем месте (именно в конце программы) совершенно ясно сказано, что у нас тьма остатков крепостного права и что эти остатки "варваризируют" процесс развития. Но раз мы считаем процесс раз­вития капитализма основным процессом в общественно-экономической эволюции Рос­сии, мы должны именно вначале охарактеризовать этот процесс и его противоречия и последствия.

Только так мы можем рельефно выразить нашу мысль, что процесс разви­тия капитализма, вытеснения мелкого производства, концентрации собственности и пр. идет и пойдет, несмотря на все остатки крепостного права и через все эти остатки.

(2) Говорят, что положение "мелкое производство все более вытесняется крупным" "слишком категорично", "шаблонно" и т. п.

Я должен объяснить поэтому, на основании каких соображений я считаю эту формулировку не менее правильной и гораздо более удобной, чем формулировку разбираемого проекта: "увеличение хозяйственного значения крупных предприятий, уменьшение от­носительного числа мелких, сужение их роли в общественно-экономической жизни страны".

С чисто теоретической стороны, обе эти формулировки совершенно равнозначащи, и всякие попытки конструировать между ними различие по существу совершенно произвольны⁴. "Увеличение значения крупных и сужение роли мелких" — это и есть вытеснение. Ни в чем ином вытеснение и не может состоять. И сложность, запутанность вопроса о вытеснении мелкого производства крупным зависит вовсе не от того, чтобы кто-либо мог (добросовестно мог) не понять, что вытеснение означает "увеличение значения крупных и сужение роли мелких", — а всецело и исключительно от того, что трудно согласиться о выборе показателей и при­знаков вытеснения, resp. увеличения значения, resp. сужения роли.

В самой общей форме процесс развития капитализма в этом отношении можно выразить так:

Исходный период.

Все производство = 100. Крупное = а. Мелкое = 100 — а.

Следующий период.

Все производство = 200.

Крупное = 2а + b Мелкое = 200 — 2а — b.

Можно смело ручаться, что все и всякие данные о соотношении крупного и мелкого производства подойдут под эту схему. И ни единый человек, желающий понять про­цесс, не может усомниться, что это есть именно вытеснение. Будет ли 200 — 2а — b, по своей величине, больше чем 100 — а (относительное вытеснение) или меньше (аб­солютное вытеснение), — во всяком случае это есть вытеснение. "Не понять" этого сможет только такой "критик", который не хочет понимать, — а на сих людей не на­здравствуешься. Да и в комментарии против них прямые будут приняты меры.

Вся трудность вопроса состоит вовсе не в том, чтобы понять, что указанное видоизменение есть "вытеснение", а в том, как именно определить эти величины: 100, α и т.д. А это есть конкретный вопрос, вопрос факта, и разрешение этого вопроса ни на йоту не подвигается от постановки слов: "увеличение значения и сужение роли".

Напр., вся европейская промышленная статистика определяет, в громадном большинстве случаев, это "значение" и эту "роль" числом рабочих (а аграрная — количеством земли). И никто еще не покушался усомниться, что уменьшение доли рабочих (resp. земли) есть именно вытеснение. Но все затруднение состоит в том, что очень часто такие признаки, как число рабочих (resp. количество земли), недостаточны. Возможно вытеснение мелких предприятий и наряду с увеличением доли рабочих (земли) у них — если, напр., эти рабочие обрабатывают уже чужой материал, если эта земля обрабатывается худшим скотом, хуже содержимым работником, хуже обрабатывается, хуже удобряется и проч. и т. п. Всякий знает, что именно такими "недоразумениями" кишат "критиче­ские" доводы против "марксовой догмы", а эти "недоразумения" ни на йоту не устра­няются заменой "вытеснения" "увеличением значения и сужением роли", ибо "обще­принято" выражать "значение" и "роль" — числом рабочих и количеством земли про­сто-напросто.

Никто не усомнится в том, что именно вытеснением мелкого производства крупным являются (в области земледелия) такие процессы, как разложение крестьянства, разви­тие употребления машин в особенности у крупных хозяев, улучшение состава рабочего скота у крупных и ухудшение его (замена лошадей коровами и т. п.) у мелких, расту­щая "требовательность" наемника в крупном предприятии и удлинение рабочего дня, resp. сокращение потребления мелким крестьянином, улучшение ухода за землей и удобрения ее у крупного и ухудшение у мелкого хозяина, опережение последнего пер­вым в области кредита и ассоциаций и т. п. и проч. Вовсе не трудно доказать (да нечего даже и доказывать), что все эти процессы означают "вытеснение", — трудно доказать, что именно на эти процессы надо обратить внимание, что эти процессы действительно происходят. Облегчению этой трудности ни капельку не служат слова "увеличение значения и сужение роли": облегчить ее может только комментарий, только примеры того, как люди не умеют определять (не хотят определять) истинное выражение про­цесса вытеснения ( = увеличение значения и сужение роли).

Это — чистейшая иллюзия, будто слова "увеличение значения и сужение роли" бо­лее глубоки, содержательны, широки, чем "узкое" и "шаблонное" слово "вытеснение". Ни самомалейшего углубления в понимании процесса эти слова не выражают, — они выражают только этот процесс более туманно и более расплывчато. И я спорю так энергично против этих слов не за их теоретическую неверность, а имен­но за то, что они придают вид глубины простой туманности.

Человек, "учившийся в семинарии" и знающий, что вытеснением является уже уменьшение доли (а вовсе не непременно абсолютное уменьшение), увидит в этой туманности желание прикрыть наготу скомпрометированной критиками "марксовой дог­мы"⁵. Человек, в семинарии не учившийся, только вздохнет по поводу непостижимой "бездны премудрости", — тогда как слово "вытеснение" каждому мастеровому и каж­дому крестьянину приведет на мысль десятки и сотни знакомых ему примеров. Не беда, если он сразу далеко не поймет этого выражения во всей его широте: selbst wenn einmal ein Fremdwort oder ein nicht auf den ersten Blick in seiner ganzen Tragweite zu erfassender Satz vorkommt, schadet das nichts. Der mündliche Vortrag in den Versammlungen, die schriftliche Erklärung in der Presse tut da alles Nötige, und der kurze, prägnante Satz befestigt sich dann, einmal verstanden, im Gedächtniss, wird Schlagwort, und das passiert der breiteren Auseinandersetzung nie"⁶. (Энгельс в критике Эрфуртского проекта).

И с точки зрения стиля нежелательны эти слова "увеличения значения и сужение роли" вместо вытеснения. Это — не язык революционной партии, а язык "Русских Ве­домостей". Это — не термин социалистической проповеди, а термин статистического сборника. Эти слова точно нарочно подобраны для того, чтобы читатель вынес впечат­ление, будто характеризуемый процесс есть процесс не резкий, не заканчивающийся ничем определенным, процесс безболезненный. А так как в действительности все это обстоит как раз наоборот, то постольку эти слова являются прямо неверными. Мы не можем и не должны выбирать наиболее абстрактные формулировки, ибо мы пишем не статью против критиков, а программу боевой партии, обращающейся к массе кустарей и крестьян. Обращаясь к ним, мы должны сказать klipp und klar⁷, что капитал "делает их слугами и данниками", "разоряет" их, "вытесняет" их в ряды пролетариата. Только такая формулировка будет верным изображением того, чему тысячи примеров знает каждый кустарь и каждый крестьянин. И только из такой формулировки будет вытекать неизбежно вывод: единственное спасение для вас — примкнуть к партии пролетариата.

Переходя к формальным замечаниям против § V и VI, я замечу следующее.

§ V говорит о буржуазном обществе "в развитом виде" и в то же время говорит, что в нем уцелели и "слой ремесленников" и "мелкое крестьянство". Выходит неточность. Если понимать слова "развитой вид" в строго теоретическом смысле, то в таком обще­стве не будет ни ремесленников, ни мелких крестьян. И даже если понимать эти слова в ходячем смысле: наиболее развитые страны, — и тогда окажется, что, напр., в Англии "мелкого крестьянства", как особого социального слоя, в сущности почти уже не суще­ствует.

"Господство товарного производства на основе капиталистических производствен­ных отношений". Как-то неловко выходит. Конечно, вполне развитое товарное произ­водство возможно только в капиталистическом обществе, но "товарное производство" вообще есть и логически и исторически prius⁸ по отношению к капитализму.

Термин "капиталистические производственные отношения" в проекте не выдержан. Иногда его заменяет термин "капиталистический способ производства" (§ XI).

По-моему, в интересах уменьшения трудностей понимания программы надо было бы держаться одного термина, и именно последнего, ибо первый более теоретичен и без добавления слов "система" и т. п. (отношений) не указывает на нечто законченное и цельное. "Феодально-ремесленный период..." Тут чуть ли не нарочно выбрано такое выраже­ние, которое наименее приложимо к России, ибо применимость к нашим средним векам термина "феодализм" оспаривается. Между тем по существу характеристика "развито­го" буржуазного общества дана как раз такая, которая приложима и к России ("уцеле­ли" мелкие самостоятельные производители и мелкое крестьянство, продают — "пе­риодически или постоянно свою рабочую силу" и т. п.). Таким образом, проект уже са­мой своей формулировкой опровергает то мнение, что нельзя написать характеристику развития капитализма, имея в виду прямо и определенно Россию.

"Мелкие производители-ремесленники, работающие по заказу..." По заказу потребителей или по заказу купцов-давальцев? Вероятно, первое. Но как раз в России большинство мелких производителей в промышленности работает не по заказу, а на рынок.

"... Самая важная часть предметов потребления"... (почему также и не "средств производства"?)... "производится для сбыта на внутреннем или на международном рын­ке..."

Подчеркнутые слова — излишнее повторение, ибо на рост международного об­мена указано в § I.

"... Средства производства и обращения" товаров. Я думаю, подчеркнутые слова следовало бы перенести из программы в комментарий, ибо принадлежность капитали­стам средств обращения можно вывести из принадлежности им средств производства в обществе товарного хозяйства.

"... Из таких лиц, которые не имеют никаких средств производства и обращения кроме своей рабочей силы..." Так нельзя сказать.

Указание на "постоянную или периодическую — в течение целого года или не­скольких месяцев" — продажу рабочей силы есть излишняя подробность, которую следовало бы перенести в комментарий.

(§ VI) "... Увеличивая хозяйственное значение крупных промышленных предпри­ятий", — а ниже: сужение роли мелких самостоятельных производителей вообще. Пропущены ли земледельческие крупные предприятия случайно? или имелось в виду сказать, что растет хозяйственное значение крупных предприятий только в промыш­ленности, а суживается роль мелких и в промышленности и в земледелии? Если второе, — то это было бы совершенно неверно. И в земледелии растет "хозяйственное значение крупных предприятий" (достаточно в виде одного примера указать на машины, — а выше приведены и другие примеры). Разумеется, процесс здесь неизмеримо сложнее, но об этом сказать (и с конкретными пояснениями сказать) надо уже в комментарии.

... Зависимость "более или менее полная, более или менее явная, более или менее тяжелая..." — это, по-моему, излишние и ослабляющие смысл слова. Выражение первоначального проекта: "слуги и данники" — сильнее и рельефнее.

§ VII вначале дает лишнее повторение, указывая еще раз на "превращение мелких производителей в пролетариев", хотя это уже отмечено в §§ V и VI.

§ VII дает распространенное объяснение того, что увеличение спроса на рабочую си­лу отстает от увеличения ее предложения. Вряд ли от "распространенности" выигрыва­ет в этом случае изложение. Полного объяснения процесса все равно не удается, конеч­но, дать (напр., упомянуто о растущем употреблении женского и детского труда, а не упомянуто о росте интенсивности труда и т. п.). Правильнее поэтому все объяснения (с конкретными примерами) отнести к комментариям, а в программе только формулиро­вать, в чем состоит противоречие капитализма, какова его тенденция.

Возражают, что если сказать: "чем дальше идет вперед технический прогресс, тем больше отстает увеличение спроса на рабочую силу от увеличения ее зависит-де далеко не от одного "технического прогресса". Но это возражение неосно­вательно, ибо слова "чем дальше, — тем больше" совершенно не равнозначащи со сло­вами "так как — вследствие этого". Чем вызывается "увеличение предложения", это изложено в предыдущем абзаце ("разорение", "вытеснение" etc.) и конкретнее будет объясняемо комментариями.

"... Доля рабочего класса в общей массе материального богатства, создаваемого его трудом, постоянно уменьшается..." Эти слова стоят в том абзаце, где говорится о по­вышении уровня эксплуатации (сравни непосредственно предшествующие цитирован­ному). Можно подумать поэтому, что под "долей" имеется в виду отношение v κ v + m. Но тогда это излишне и не соответствует словам "общая масса богатства".

Если же общая масса = с + ν + m, то тогда, во-первых, не совсем удобно называть "долей" с + m (против ν), ибо под "долей" разумеется то, что собственно делится, т. е. предметы потребления. Затем тогда это положение по содержанию относится к сле­дующему параграфу, говорящему о росте общественного богатства (c + v + m) и обще­ственного неравенства. Ввиду этого цитированные слова лучше опустить, как излишнее повторение.

Кроме того, эти слова предполагают своей формулировкой такое развитое общест­во, в котором есть только наемные рабочие и капиталисты [ибо и доля мелких произ­водителей тоже уменьшается], а это не соответствует абзацу V, оставившему мелких производителей и в "развитом" обществе.

§ VIII должен был бы стоять после §§ IX и X: эти последние трактуют о кризисах, т. е. об одном из противоречий капитализма, а § VIII подводит итог всем противоречи­ям капитализма и всем тенденциям его развития.

К словам "увеличение производительности труда" следовало бы добавить: "общественного и все более обобществляемого труда". Проект указывает на процесс обобществления труда не на месте (§ XI) и в слишком узкой форме ("процесс усовершенствования техники все более объединяет труд рабочих"). Обобществление труда капитализмом состоит не только в "объединении труда рабочих".

Слова "увеличение расстояния между имущими и неимущими" после слов "рост общественного неравенства" представляют из себя излишнее повторение. А указание на "углубление пропасти" между пролетариатом и буржуазией необходимо следовало бы добавить для характеристики главного социального последствия всех отмеченных противоречий капитализма и для перехода к классовой борьбе.

Кстати. По поводу характеристики социальных последствий капитализма надо ска­зать, что проект тут в особенности страдает абстрактностью, ограничиваясь совер­шенно недостаточным положением: "умножение трудностей борьбы за существование и всех связанных с нею лишений и страданий". Указать более определенно именно на те социальные последствия, которые особенно тяжело ложатся и на рабочий класс и на мелких производителей, представляется мне безусловно необходимым.

Против формулировки этих последствий в контрпроекте возражают, что, напр., сло­ва "всяческое унижение" неверны. Я думаю, они верны, обнимая собой такие явления, как проституцию, превращение "интеллигенции" в простых наймитов, превращение рабочего в продавца жены и детей, подчинение железной дисциплине капитала, поль­зование экономической силой для политического гнета, для давления на свободу мне­ния и т. п. и проч. Точно так же мне представляется совершенно необходимым указать на "бедность и нищету масс" при капитализме. Я не предлагаю говорить об абсолют­ном росте бедности и нищеты, но я вполне разделяю мнение Каутского, что "ein ausführliches s.-d. Programm welches nicht erkennen läßt, daß der Kapitalismus naturnotwendig Massenarmut und Massenelend erzeugt, das nicht als den Inhalt des Strebens der Sd-tie den Kampf gegen diese Armut und dieses Elend bezeichnet, verschweigt die entscheidende Seite unserer Bewegung und enthält also eine empfindliche Lücke"⁹ (против австрийского проекта).

Точно так же необходимо, на мой взгляд, и указание на то, что "все главные" (зна­чит, не все абсолютно) "выгоды процесса развития производительных сил монополизи­рует ничтожное меньшинство населения".

§§ IX и X говорят о кризисах. По существу, здесь возразить нечего ввиду изменен­ной формулировки. Но по форме эти параграфы страдают повторениями (опять "все­мирный рынок", опять "капиталистические производственные отношения"). Гораздо бы лучше совершенно удалить из программы попытку объяснить кризисы, ограничив­шись констатированием неизбежности их, и предоставить объяснения и развития комментариям. А то, напр., указывается и на кризис и на "периоды застоя", а в общем и целом весь цикл капиталистической промышленности все равно не удается охватить.

Социальные последствия кризисов указаны опять с повторениями (достаточно ска­зать об "обострении" процесса и т. п.) и опять слишком слабо: кризисы не только де­лают затруднительным положение мелких производителей, не только ведут к относи­тельному и абсолютному ухудшению их положения, а прямо разоряют их и вытесняют в ряды пролетариата.

Против §§ XI и XII я имею крайне важное принципиальное возражение: они в совершенно односторонней и неправильной форме изображают отношение пролетариата к мелким производителям (ибо "трудящаяся и эксплуатируемая масса" состоит именно из пролетариата и мелких производителей). Они прямо противоречат основным поло­жениям и "Коммунистического манифеста", и Статутов Интернационала , и боль­шинства современных программ социал-демократии и открывают настежь двери для народнических, "критических" и всяких мелкобуржу­азных недоразумений.

"... Растет недовольство трудящейся и эксплуатируемой массы" — это верно, но недовольство пролетариата и недовольство мелкого производителя совершенно непра­вильно отождествлять и сливать, как это здесь сделано. Недовольство мелкого произ­водителя очень часто порождает (и неизбежно должно в нем или в значительной части его порождать) стремление отстоять свое существование как мелкого собственника, т. е. отстоять основы современного порядка и даже повернуть его назад.

"... Обостряется ее борьба и прежде всего борьба ее передового представителя — пролетариата..." Обострение борьбы, конечно, идет и у мелкого производителя. Но его "борьба" очень часто направляется против пролетариата, ибо самое положение мелко­го производителя очень во многом резко противополагает его интересы интересам пролетариата. "Передовым представителем" мелкой буржуазии пролетариат вовсе не является, вообще говоря. Если это и бывает, то лишь тогда, когда мелкий производи­тель сознает неизбежность своей гибели, когда он "покидает свою точку зрения и переходит на точку зрения пролетариата". Передовым же представителем современного мелкого производителя, еще не покинувшего "своей точки зрения", является очень час­то антисемит и аграрий, националист и народник, социал-реформатор и "критик мар­ксизма". И именно теперь, когда "обострение борьбы" мелких производителей сопро­вождается "обострением борьбы" "социалистической Жиронды" против "Горы" — всего менее уместно сливать все и всякое обострение воедино.

"... Международная социал-демократия стоит во главе освободительного движения трудящейся и эксплуатируемой массы..." Вовсе нет. Она стоит во главе только рабо­чего класса, только рабочего движения, и если к этому классу примыкают другие элементы, то это именно элементы, а не классы. И примыкают они вполне и всецело только тогда, когда они "покидают свою собственную точку зрения".

"... Она организует ее боевые силы..." И это неверно. Социал-демократия нигде не организует "боевых сил" мелких производителей. Она организует только боевые силы рабочего класса. Выбранная в проекте формулировка тем менее удачна, чем меньше имеется в виду Россия, чем больше ограничено изложение (ср. § V) "развитым" буржуазным обществом.

Summa summarum¹⁰. Проект говорит в положительной форме о революционности мелкой буржуазии (если она "поддерживает" пролетариат, разве это не значит, что она революционна?) и ни слова не говорит о ее консервативности (и даже реакционности). Это совершенно односторонне и неправильно.

В положительной форме мы можем (и обязаны) указать на консервативность мел­кой буржуазии. И л и ш ь в условной форме мы должны указать на ее революци­онность. Только такая формулировка будет в точности соответствовать всему духу учения Маркса. Например, "Коммунистический манифест" прямо заявляет, что "из всех классов, противостоящих буржуазии, только пролетариат есть действительно ре­волюционный класс... Мелкий промышленник, ремесленник, крестьянин... не револю­ционны, а консервативны. Более того: они реакционны... Если они революционны ("ес­ли"!), то лишь постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата,., по­скольку они покидают свою точку зрения и становятся на точку зрения пролетариа-та".

И пусть не говорят, что за полвека, прошедшие со времени "Коммунистического манифеста", дело существенно изменилось. Именно в этом отношении ничего не изменилось: и теоретики признавали это положение всегда и постоянно (напр., Энгельс в 1894 г. именно с этой точки зрения опроверг французскую аграрную программу. Он рассуждал прямо, что покуда мелкий крестьянин не покинет свою точку зрения, — он не наш, его место у антисемитов, пускай те его обтешут, и он тогда тем вернее придет к нам, чем больше его будут надувать буржуазные партии ), — да и фактические подтверждения этой теории массами даются историей вплоть до последних дней, вплоть до nos chers amis¹¹, гг. "критики".

Кстати. В проекте опущено указание на диктатуру пролетариата, бывшее первоначально. Если это и случайно сделано, по недосмотру, — все-таки остается несомненным, что понятие "диктатуры" несовместимо с положительным признанием чужой поддержки пролетариату. Если бы мы действительно положительно знали, что мелкая буржуазия поддержит пролетариат при совершении им его, пролетариатской, револю­ции, тогда не к чему бы и говорить о "диктатуре", ибо тогда вполне обеспечено было бы нам такое подавляющее большинство, что и без диктатуры прекрасно обошлись бы (как и хотят уверить "критики"). Признание необходимости диктатуры пролетариата самым тесным и неразрывным образом связано с положением "Коммунистического манифеста", что пролетариат один только есть действительно революционный класс.

(В скобках сказать, — до какой степени "ревнив" был по этой части Энгельс, видно из такого пассуса его критики Эрфуртского проекта. "Der Ruin weiter Volksschichten"¹², — цитирует Энгельс проект — и замечает: "statt dieser deklamatorischen Phrase, die aussieht als täte uns der Ruin von Bourgeois und Kleinbürgern noch leid (! !), würde ich die einfache Tatsache erzählen: die durch den Ruin der städtischen und ländlichen Mittelstände, der Kleinbürger und Kleinbauern, den Abgrund zwischen Besitzenden und Besitzlosen erweitern oder vertiefen"¹³.)

В проекте Эрфуртской программы был такой пассус: "In diesem Befreiungskampf verficht die Sozialdemokratie als die Verfechterin (или Vertreterin — "Neue Zeit". IX, 2, 789) nicht bloß der Lohnarbeiter, sondern der Ausgebeuteten und Unterdrückten insgesamt, alle Forderungen, Maßregeln und Einrichtungen, welche die Lage des Volkes im allgemeinen und der Arbeiterklasse im besondern zu verbessern geeignet sind"¹⁴

Мне возразят, что в контрпроекте консервативность мелкого производителя положительно выражена ("все остальные классы современного общества стоят за сохранение основ существующего экономического строя"), а революционность далее и условно не выражена.

Это возражение совершенно неосновательно. Условная революционность мелкого производителя выражена в контрпроекте именно так, как ее только и можно выразить, т. е. формулировкой обвинения против капитализма. Условная революционность мел­кого производителя выражена

(1) в словах о вытеснении, разорении его капитализмом. Мы, пролетариат, обвиняем капитализм за то, что он ведет к крупному производству чрез разорение крестьянина. Отсюда прямой вывод, что если крестьянин поймет неизбежность этого процесса, то он "покинет свою точку зрения и примет нашу".

(2) — в словах, что "необеспеченность существования и безработица, гнет эксплуатации и всяческое унижение становятся уделом" (не только пролетариата, а) "все более и более широких слоев трудящегося населения". Вот этой уже формулировкой и выра­жается представительство пролетариатом всего трудящегося населения, и именно та­кое представительство, при котором мы всех приглашаем (и заставляем) покинуть их точку зрения и встать на нашу, а не наоборот, не покидаем своей точки зрения, не сливаем своей классовой борьбы со всякими переметными су­мами.

И точно так же выражена идея представительства

(3) — в словах о бедности и нищете масс (масс вообще, а не рабочих только).

Партия революционного класса только в той форме и может выразить ус­ловную революционность других классов, чтобы изложить перед ними свое понима­ние их бедствий и средств исцеления от их бедствий, чтобы выступить, в своем объ­явлении войны капитализму, не только от своего имени, но и от имени всех "бедст­вующих и нищенствующих" масс. Отсюда уже само собой следует, что кто примет это учение, тот должен будет прийти к нам. Было бы просто смешно, если бы мы вздумали еще особо указать это в программе и заявить, что вот если такие-то ненадежные эле­менты перейдут к нашей точке зрения, то и они будут революционны! Это было бы лучшим средством разрушить веру в нас как раз у тех половинчатых и дряблых союз­ников, которым и без того не хватает веры в нас¹⁵.

Кроме этого принципиального возражения против XI и XII §§ я имею еще лишь не­большое формальное замечание против § XI. Говорить в нем о "материальной возмож­ности устранения капитализма" неуместно: как раз в этом абзаце речь идет не о мате­риальных, а об идейных предпосылках устранения капитализма. Если упоминать о ма­териальных, то надо добавить и идейные (нравственные etc.) предпосылки. Но гораздо правильнее отнести эту "материальную возможность" к тому абзацу, который говорит не о классовой борьбе, а об эволюции и тенденции капитализма.

Нелогично в § XII говорить о предстоящей социальной революции, — и только в § XV — о самой этой революции и ее необходимости. Должен быть "обратный поря­док".

В XIII § мне кажется неудачной замена слов "уничтожение (или отмена) частной собственности" выражением "экспроприация эксплуататоров". Это менее ясно и точно.

Неудачен и конец параграфа: "планомерная организация общественного производительного процесса для удовлетворения нужд как всего общества, так и отдельных его членов". Этого мало. Этакую-то организацию, пожалуй, еще и тресты дадут. Определеннее было бы сказать "за счет всего общества" (ибо это включает и планомерность и указывает на направителя планомерности), и не только для удовлетворения нужд чле­нов, а для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества.

§ XIV, по-моему, неопределенен ("все" угнетенное "человечество" еще не знаю, освободим ли мы: напр., угнетение тех, кто слаб характером, теми, кто зело тверд характером). Лучше бы взять формулу, предложенную Марксом в критике Готской программы: уничтожение деления на классы и вытекающего из него неравенства . И Энгельс в критике Эрфуртской программы настаивал, что die Abschaffung der Klassen ist unsere Grundforderung¹⁶, и только точным и прямым указанием этого "основного требования" мы придаем вполне определенный (и не преувеличенный) смысл нашим обещаниям всех освободить и всех от всех зол избавить.

§ XV — насчет "поддержки пролетариата другими слоями населения" и насчет пропуска "диктатуры пролетариата" сказано уже выше.

§ XVI — совершенно странен и неуместен. "Политическое воспитание" пролетариа­та в том и состоит, что мы его просвещаем, организуем, руководим его борьбой, — а об этом речь уже была в XII § (где следовало бы лишь добавить о "руководстве его борь­бой").

§ XVII тоже представляется мне излишним многословием. К чему говорить вообще о зависимости ближайших задач от различия социально-политической обстановки? Пус­кай об этом в трактатах пишут, а нам прямо надо заявить, что вот такие-то особенности (остатки крепостного права, самодержавие и проч.) видоизменяют нашу ближайшую задачу так-то.

§ XVIII: "В России капитализм все более и более становится преобладающим способом производства..." Этого безусловно мало. Он уже стал преобладающим ( — ес­ли я говорю, что 60 уже стало преобладающим над 40, это вовсе не значит, что 40 не существует или сводится к неважной мелочи). У нас еще такая масса народников, народничествующих либералов и быстро пятящихся к народничеству "критиков", что тут ни малейшей неопределенности оставлять невозможно. И если капитализм еще даже не стал "преобладающим", тогда, пожалуй, и с социал-демократией бы погодить.

"... выдвигая социал-демократию на самое первое место..." Только еще становится преобладающим капитализм, а мы уже на "самом первом" месте... Я думаю, о самом первом месте вовсе говорить не след: это само собой видно из всей программы. Это пускай уже не мы про себя, а история про нас скажет.

Проект, видимо, отвергает выражение: старый крепостной общественный порядок, считая выражение "крепостничество" применимым только к правовому строю. Я ду­маю, что это различение неосновательно: "крепостное право", конечно, было учрежде­нием юридическим, но оно соответствовало и особой системе помещичьего (и кресть­янского) хозяйства, оно проявлялось и в массе не оформленных "правом" бытовых от­ношений. Поэтому вряд ли следует избегать выражения: "докапиталистический, крепо­стной, общественный порядок".

"Описание" крепостного права (были-де массы крещеной собственностью) в нашей программе совершенно неуместно и излишне.

О влиянии же остатков крепостного строя недостаточно сказать, что они тяжелым гнетом лежат на трудящейся массе. Необходимо указать и на задержку развития производительных сил страны и на другие социальные последствия крепостничества¹⁷.

§ XIX. По-моему, совершенно излишне указание, что для нас демократия (resp.: политическая свобода) есть "переходная ступень" (к чему переход? о республике ведь мы прямо ниже сказали, как о ближайшем практическом требовании) — и что конституция есть "естественное правовое дополнение ("достояние", очевидно, ошибка переписчика) к капиталистическим отношениям производства". Это в программе совсем не у места. Вполне достаточно, если мы говорим, что самодержавие задерживает или стесняет "все общественное развитие": значит, и развитие капитализма не мирится с ним. Под­робности на этот счет должны отойти в комментарий, а то они даже ослабляют в про­грамме наше объявление войны самодержавию, придают программе характер чего-то книжного, абстрактного.

Да и к чему эти общие места о правовых дополнениях к капитализму и о "правовом порядке" (§ XX), когда мы ниже гораздо прямее и определеннее говорим о республике? (Кстати, в § XX стоит выражение "старый крепостной строй", т. е. здесь и сам проект придает слову "крепостничество" более широкий, чем только юридический смысл.)

О несовместимости самодержавия с правовым порядком тоже нечего говорить, раз сейчас же стоит требование его низвержения и замены республикой. Лучше выразиться более определенно о "бесправии" народа при самодержавии и т. п.

"... Самодержавие — злейший враг освободительных стремлений рабочего клас­са...", следовало бы добавить: "и культурного развития всего народа" или в этом роде. Вот этим мы и выразим (а не словами о "представительстве"), что социал-демократия представляет интересы не только рабочего класса, а всего общественного развития.

Резюмируя все вышеприведенные замечания, я нахожу в проекте четыре основных недостатка, делающих, по-моему, этот проект неприемлемым:

1) крайняя абстрактность многих формулировок, как будто бы они предназнача­лись не для боевой партии, а для курса лекций;

2) отстранение и затемнение вопроса о специально-русском капитализме — особен­но важный недостаток, ибо программа должна дать свод и руководство для агитации против русского капитализма. Мы должны выступить с прямой оценкой его и с прямым объявлением войны именно русскому капитализму;

3) совершенно одностороннее и неправильное изображение отношения пролета­риата к мелким производителям, отнимающее у нас базис в войне и с "критиками" и с многими другими;

4) стремление постоянно дать в программе объяснение процесса. Объяснения дать все равно не удается, а изложение становится растянутым, встречается масса повторе­ний, программа постоянно сбивается на комментарий.

Написано ранее 14 (27) марта 1902 г.