Солдату отечества, заступнику народа - Льву Рохлину исполнилось бы 60 лет
07.06.2007 Павел Свиридов "Советская Россия"
6 июня исполнилось бы 60 лет Льву Яковлевичу Рохлину. Но уже почти девять лет генерала Рохлина нет с
нами. Говоря о столь выдающихся людях, обычно добавляют, что их дела, мысли, достижения не ушли вместе
с ними. Однако убийство Рохлина — потеря поистине невосполнимая. Не оставляет ощущение, что будь
генерал жив, девять минувших со дня его гибели лет были бы совсем иными. И жизнь нынешней России была
бы иной.
РОХЛИН — из тех, кого по праву называют незаменимыми. Если их судьбы совпадают с током истории,
попадают с ним в унисон, влияние таких личностей просто невозможно переоценить.
Широко известен генерал стал в 1995-м, когда полыхала Чечня, ежедневно гибли десятки, сотни людей в
страшной войне. В чести у ельцинской власти были тогда совсем другие генералы — такие, как тогдашний
министр обороны Грачёв, расстрельщик Дома Советов, пообещавший, что штурм Грозного будет лёгкой
прогулкой. У московского либерального бомонда имелись свои герои. Если уж не предводитель «чеченского
сопротивления» генерал Дудаев, так те политики и военные (нашлись и такие), для которых гибнущие русские
солдаты были преступным быдлом и оккупантами, зато бездумно развязавший войну президент Ельцин —
светочем демократии.
А Рохлин, несмотря на генеральские погоны, был солдатом. Так уж сложилась жизнь мальчишки,
рождённого в послевоенном 1947 году в Казахстане. В юности выбрал он себе эту профессию, а точнее
судьбу — Родину защищать. И никогда от неё не отступался. Ташкентское общевойсковое училище, служба в
Германии, академия имени Фрунзе, оконченная с золотой медалью. А потом двадцать мест службы, причём
отнюдь не «паркетного» офицера — Закавказье, Средняя Азия. И наконец, Афганистан, где дважды был
ранен, представлен к ордену Красного Знамени и снят с должности после неудачного боя. «Поверьте, мне это
перенести было чрезвычайно трудно. В глазах стояла красная пелена, — вспоминал он позже. — Но, переборов
себя, я понял самое главное: считать себя всемогущим — великое заблуждение... Мне этот случай
чрезвычайно помог. Для меня вопрос отличия и личных заслуг не играл никакой роли. Карьера — не главное.
Прежде всего дело, потом всё остальное».
Неудивительно, что офицер с такой моралью и принципами стал настоящим командиром для своих
подчинённых и в Чечне, что небольшой 8-й гвардейский корпус под его командованием не только оказался
одним из самых боеспособных, но и понёс наименьшие потери. Потому что дело — прежде всего. В мирное
время Рохлина, говорят, называли даже «самодуром», так как на взгляд некоторых слишком большое
внимание уделял боевой подготовке. А в итоге получилось, как говаривал ещё великий Суворов: тяжело в
учении — легко в бою. В бой генерал шёл вместе со своими солдатами и в Грозном, ставшем городом смерти.
Когда спрашивали, почему — удивлялся: «А что бы тогда обо мне думали: в мирное время выжимал из нас
соки, требовал, чтобы к войне готовились, а сейчас с нами не пошёл? Я знал, что спасу жизни многих людей.
Так и получилось».
Государство приказало Рохлину воевать. Он, будучи офицером, воевал, делая всё возможное, чтобы с
честью выполнить свой долг и сохранить человеческие жизни. Не прикрывал, как иные, трусость и
предательство «благородным пацифизмом». А вот награду за войну, которую почитал неправедной, из рук
неправедной власти брать не стал.
Совсем скоро власть эта поняла, что без таких людей, как Рохлин, на одних карьеристах и взяточниках
просто не продержится. Ей позарез понадобились настоящие личности, настоящие герои. Не для того, чтобы
прислушиваться к их мнению и использовать опыт, а из лицемерного желания замаскировать свою истинную
сущность чужими подвигами и достоинствами. Вот только о том не подумали, что настоящие герои могут
чего-то до поры до времени не знать и не понимать, но никогда не будут предавать себя и свои убеждения,
приспосабливаться и пресмыкаться. Ни за чины и награды, ни из раболепия. Так что перед выборами в
Госдуму в 1995 году Рохлин высочайшим повелением был включён в первую тройку избирательного списка
тогдашней партии власти, черномырдинского «Нашего дома России». Сам Рохлин, видимо, полагал, что
только так, с помощью политической власти и влияния, теперь можно защищать Родину, армию, — всё, что
дорого и важно. То есть и в политике собирался заниматься тем же, чем в армии, в бою, на линии фронта.
Пригласившие же легендарного генерала в свои ряды чиновники думали не об армии и Родине, а
исключительно о себе. В подобных ситуациях и проявляется натура и сущность человека. Сколько вроде бы
достойных во всех отношениях генералов и тогда и ныне не выдержали такой проверки политикой, поскольку
та стала для них лишь делом карьеры.
Рохлин, уже не как боевой офицер, а как глава Комитета по обороне в Государственной думе, взглянув на
бедственное положение страны, не только не пожелал называть это достижениями демократии, но и о
главных виновниках происходящего заявил во весь голос.
«Десятки миллионов долларов в Министерстве обороны разворованы. Конечно, я не мог мириться с
этим... Армия по всем абсолютно позициям рушится. Идёт прямое предательство армии... Я возглавлял
Комитет по обороне более двух лет и знаю, как Ельцин был расстроен, когда ему доложили, что первый раз
меня не удалось снять с должности», — публично и без оглядки на высокое начальство говорил Рохлин. Для
этого начальства честность и неподкупность генерала, его гражданское мужество оказались шоком. Рохлин
стал врагом номер один для Кремля.
А ему не нужны были партийные должности и посты, которые он без сожаления оставил. Более того,
именно получив политическую самостоятельность, Рохлин стал, пожалуй, наиболее яркой и перспективной
политической фигурой на тот момент. Человека, для которого, по собственным словам, главная идеология —
патриотизм, кто собственным делом и кровью подтвердил свою любовь к Родине, слушали многотысячные
митинги, военные гарнизоны, бастующие шахтёры. И не просто слушали: там, где оказывался Рохлин,
непременно исчезала апатия, начиналось движение. Созданное генералом Движение в поддержку армии
(ДПА) стремительно набирало вес. Десятки тысяч офицеров, как вышвырнутые ельцинскими «реформами»
из армии, так и те, кто продолжал вопреки всем действиям центральной власти служить Отечеству,
почувствовали в Рохлине своего лидера, своего вождя, а самих себя осознали реальной силой. Как своего
лидера приняли генерала и многочисленные шахтёры, пикетировавшие летом 1998 года Дом правительства.
«Семь лет потеряно, президент семь лет то пьянствовал, то болел. Всё разворовывается, средства
срочно переправляются за границу. Я лично не за военную диктатуру. Я выступаю за то, чтобы сейчас у
власти были люди знаковые, которые повели бы людей в правильную сторону... Я считаю, мы не должны
дожидаться, когда наступит хаос. Все здоровые силы, в том числе и армия, должны объединиться и сказать:
стой», — говорил генерал Рохлин в своём последнем интервью 2 июля 1998 года.
Врагам его, тем самым, кто создавал хаос в нашей стране, хорошо было известно, что для Рохлина это не
просто слова. А потому через несколько часов после того интервью Рохлин был убит. У заказчиков убийства
хватило цинизма обвинить в преступлении вдову генерала Тамару Рохлину. Имена настоящих преступников
до сих пор не названы. Но они известны с самого начала. «Мы сметём этих Рохлиных», всего за несколько
недель до убийства громыхал президент Ельцин. Но сметёшь ли целый народ? Похороны генерала
превратились в поистине всенародное, стихийное, массовое и искреннее народное прощание. Так провожают
только великих народных лидеров и заступников.
К несчастью, наследники и продолжатели преступного дела и сегодня у власти в России. А потому и ныне
так актуально многое из того, что говорил и делал Лев Рохлин.
Материалы раздела "Общество: наука, культура, спорт":
06.06.2007 Дети-сироты и общество: взрослые проблемы
начинающих жить (фото)
31.05.2007 Разрушение науки до "победного конца"
28.05.2007 Пираты Карибского моря-3. Чисто деловой
подход
25.05.2007 На Гоголевском бульваре открыт памятник
Михаилу Шолохову
21.05.2007 В IV видеоконкурсе "Мы не сломлены!" приняли
участие авторы со всей России
|