Импортные души

15.11.2007 Борис ЛЕБЕДЕВ, "Советская Россия"

Появлению на телевизионном канале «Россия» сериала «Война и мир», снятого зарубежными кинематографистами с привлечением нескольких российских актёров, предшествовала, как нынче водится, назойливая реклама предстоящей премьеры, в которой новая версия экранизации романа Льва Толстого преподносилась как нечто грандиозное, досель небывалое, затмевающее ранее созданное. И вот четыре серии импортного продукта нами увидены...

То, что создала сборная европейских кинематографистов и что нам показало Российское телевидение, больше напоминает экранизацию какого-то женского романа, которые сегодня заполонили отечественный книжный рынок, нежели экранизацию романа-эпопеи об одном из крупнейших событий в истории не только России, но и всей Европы и, может быть, всего мира. И хотя авторы сериала по большей части не отступают от текста первоисточника, но меня как зрителя не покидает ощущение, что фильм снят не «по роману Толстого», а «по мотивам романа Толстого».

Авторы фильма сосредоточились на любовной интриге, столь привычной для нынешнего зрителя, сжав до карликовых размеров либо выбросив вовсе всё то, что делает «Войну и мир» Льва Толстого великим произведением, подлинным эпическим повествованием, в котором автор размышляет о судьбах и характере русского народа, самой России, о путях и судьбах мировой истории.

Поверим ли мы увиденному, примем ли фильм за подлинный рассказ о годах мира и войны на нашей земле два века назад — во многом зависит от подбора актёров. Я, как зритель, не могу поверить, что предлагаемый нам образ несостоявшейся невесты Андрея Болконского, будущей жены Пьера — это Наташа Ростова. Не увидел я, как из русской девочки с графским титулом, с которой нас знакомит автор романа на его первых страницах, вырастает, становится женщиной, истинно русской не только по крови, но и по чувствам, по характеру, по своим поступкам, та девица не совсем русской наружности, которую нам предлагают как главную героиню романа и фильма.

В импортном Пьере Безухове от толстовского, по-моему, остались лишь очки. В нём трудно разглядеть те чувства, которые заставили Пьера вызвать на дуэль Долохова, а затем, ранив его и узнав о его живущих почти в бедности старухе-матери и больной сестре, раскаяться в сделанном. Те же порывы его истинно русской души привели Пьера на Бородинское поле, где он во время сражения от растерянности и ужаса от всего им увиденного сцепился в рукопашную с французским офицером. Это же заставило его, единожды стрелявшего из пистолета, замыслить и попытаться осуществить убийство Наполеона. Из импортной версии «Войны и мира» трудно понять, что в этой ситуации двигало Пьером. Как и вообще трудно поверить, что тот Пьер, которого нам предлагают зарубежные кинематографисты, способен на всё то, что совершает герой Толстого по ходу повествования.

Князь Василий Курагин, который почему-то по воле авторов становится управляющим делами у Пьера Безухова (не помню подобного у Толстого), смахивает в фильме на какого-то итало-французкого авантюриста, мелкого и явного интригана и проходимца, этакую пародию на графа Калиостро. Его сумасшествие, связанное, надо полагать, со смертью его дочери Элен, оказавшейся по воле авторов в Москве, а не в Петербурге и подсунутой теми же авторами в постель французскому генералу Рамбалю (у Толстого с французским капитаном Рамбалем сталкивается Пьер), «наградившему» Элен какой-то постыдной и смертельной заразой, втиснуто в фильм помимо воли Толстого, но в полном соответствии с технологией изготовления «женских» романов и телевизионных «мыльных опер».

Гораздо более близким к представлению о подлинном Наполеоне кажется его образ из отечественной экранизации Бондарчука — и портретно, и по тому характеру властелина мира, которым он себя мнил и каким мы привыкли его представлять.

Принять заграничную версию «Войны и мира» как настоящую экранизацию великого романа-эпопеи не позволяет, на мой взгляд, обилие мелких и крупных ляпов, неточностей и явных просчётов.

Начну с того, что надо признать правоту наших кинематографистов прежней, советской школы, которые не боялись использовать закадровый текст в своих фильмах. Авторский текст за кадром в «Войне и мире» Бондарчука играл важную роль. В новом фильме этого нет. И порой слова, вложенные в уста героев в полном соответствии с авторским текстом, звучат надуманно, неестественно, попросту глупо.

Умирающая жена князя Андрея, которую в фильме все называют исключительно Лизой, а у Толстого — маленькой княжной (оно и понятно, трудно назвать маленькой рослую, крупную девицу в фильме), вдруг не глазами, полными страдания, как у Толстого и у Бондарчука, а вслух, в лоб спрашивает князя Андрея: «За что? Что вы со мной сделали?» Естественно, князь Андрей молчит. Да и что тут ответишь? Сцена выглядит, по меньшей мере, глуповато.

А чего стоят кадры пляски крестьян, а вместе с ними и Наташи, в поместье её дядюшки. Примитивная пляска-топтание выглядит пародией. Как тут не вспомнить великолепную сцену подлинно народного танца той же Наташи у дядюшки в Отрадном после охоты у Бондарчука! И закадровый текст, который сопровождает танец, любование им не только родных Наташи, но и крепостных крестьян говорят о подлинной, глубинной русскости этой девушки.

Мало что осталось от Толстого и от фильма Бондарчука в знаменитой сцене первого бала Наташи Ростовой. У писателя и у советского режиссёра эта сцена — одна из важнейших, позволяющих заглянуть в душу юной девушки, вступающей во взрослый мир, понять её переживания и ожидания. Здесь же, по сути, это проходной эпизод, подобие деревенских танцулек.

В фильме Бондарчука, в отличие от нового сериала, создатели которого увлеклись описанием любовных интриг, есть несколько ключевых сцен, которые и делают его фильм выдающимся произведением, помогая понять и роман Толстого, и сами истоки подвига русского народа.

Авторы новой версии или вообще убрали эти сцены, или их смазали, фактически свели на нет. Одной из них является сцена молебна армии, самого Кутузова, ополченцев, всех русских людей перед иконой Богоматери перед Бородинским сражением. У Бондарчука это — многотысячное моление, у иностранцев — мелкий, малолюдный эпизод.

Что говорить о молебне, если авторы иностранной версии выбросили важнейшую сцену с монологом князя Андрея накануне Бородинского сражения? Они озаботили князя Андрея одним — поиском обидчика, повесы Курагина. И это накануне Бородина! Он же и в романе, и в версии Бондарчука в нескольких словах поясняет суть не только предстоящего сражения, но и всей войны с Наполеоном. Вот эти слова:

«Для меня на завтра вот что: стотысячное русское и стотысячное французское войска сошлись драться, и факт в том, что эти 200 тысяч дерутся, и кто будет злей драться и себя меньше жалеть, тот победит. И хочешь, я тебе скажу, что, что бы там ни было, что бы ни путали там вверху, мы выиграем сражение завтра. Завтра, что бы там ни было, мы выиграем сражение!»

И дальше: «Одно, что бы я сделал, ежели бы имел власть, — начал он опять, — я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все по моим понятиям. Надо их казнить. Ежели они враги мои, то не могут быть друзьями...»

Но разве могли такие слова главного героя, благороднейшего князя Андрея, озвучить авторы франко-германско-английской версии?!

Более того, в новой экранизации, по сути, нет самого главного — Бородинской битвы! То, что мы видим, — это жалкая пародия на сражение, которое своими потерями, своей жестокостью, своей кровопролитностью ужаснуло не только Пьера. Здесь же весь ужас сражения свели к ползанью Пьера на карачках по Бородинскому полю в толпе дерущихся врагов. У Толстого же, а за ним и у Бондарчука ужас войны показан максимально ярко и убедительно.

И уж совсем непонятно, необъяснимо коверканье сути произведения, допущенное иностранными киношниками: по их воле Михаил Кутузов в исполнении отечественного актёра Андрея Ильина оценивает ещё длящееся Бородинское сражение, как поражение. Почти сокрушительное. А как в романе, как в фильме Бондарчука? «Неприятель побеждён, и завтра погоним его из священной земли русской, — сказал Кутузов, крестясь; и вдруг всхлипнул от наступивших слёз». Да, узнав о тех ужасающих потерях, которые понесли русские войска, Кутузов принял решение отступать, оставить Москву. Но это было позже, на совете в Филях.

Кстати, хотелось бы спросить господ иностранцев, ставивших фильм: с чего это они удумали поместить Кутузова, принимающего сообщения о ходе Бородинского сражения, не в чистое поле, не в походную палатку и даже не в крестьянскую избу, а в зал какого-то дворца или поместья? Откуда в деревне Бородино дворцы?

Переделан и сам финал романа. По воле авторов сериала в жизни героев наступает полная идиллия, все герои счастливо пристроены (даже Соня), ничто не омрачит их безоблачного будущего. У Толстого несколько иначе: из финальных сцен романа можно с огромной уверенностью предположить, что сын Андрея, пока ещё мальчик Николаша Болконский, 14 декабря 1825 года окажется на Сенатской площади, среди декабристов. Вполне возможно, что рядом с Пьером Безуховым.

Для себя я сделал вывод: увиденное мной — это не «Война и мир».

Материалы раздела "Общество: наука, культура, спорт":

13.11.2007 Запутинцы или Бобчинские обсайтились

09.11.2007 Вспоминает ветеран труда: Мой отец был комиссаром штрафбата

01.11.2007 Ко "Дню народного единства" и к вопросу о патриотизме

29.10.2007 Ядовитое изобилие стоит недёшево

17.10.2007 Памятник. Ельцин. Биоморфное черное чудище