Звезда и смерть товарища Туркменбаши

23.12.2006 Андрей Сидорчик

Смерть Сапармурата Ниязова, похоже, застала врасплох не только самих туркменов, но и политиков во всем мире. Никто не был готов к скорой смене власти в Туркменистане, уж слишком прочным казалось положение Туркменбаши...

Но, несмотря на то, что в свои 66 лет отец всех туркмен выглядел бодро, здоровье его давно давало сбои. Еще в 1994 году ему делали операцию на сердце, да с почками были проблемы. Но такого быстрого конца не ожидал, наверное, никто. «Внезапная остановка сердца» — таков официальный диагноз врачей, оставляющий свободу самим додумывать, что произошло на самом деле. Учитывая закрытость от глаз простых смертных закулисных процессов в туркменской политике, можно предполагать, все что угодно. Даже то, что Туркменбаши расправились его же приближенные. Это вполне в традициях восточной деспотии, которую на протяжении многих лет устанавливал у себя в стране первый Президент Туркмении.

Путь к своему величию Сапармурат начинал непросто. Отец погиб в Великую Отечественную, мать и два брата погибли в 1948 году во время знаменитого ашхабадского землетрясения. Восьмилетний мальчик оказался один на свете и попал в интернат. Наверное, это тяжелое и несчастное детство забитого туркменского паренька и станет причиной безграничной любви взрослого Ниязова к роскоши и славословиям в свой адрес.

Закончив среднюю школу, в 1959 году Ниязов стал работать инструктором Туркменского территориального комитета профсоюза рабочих и служащих геолого-разведочных работ. Затем продолжил образование в Ленинградском политехническом институте, где в 1967 году получил диплом инженера-энергетика. В 1965 году работал формовщиком на одном из Ленинградских предприятий. С 1967 года — мастер Безмейской ГРЭС им. Ленина в Ашхабадской области.

Классическая карьера героя советских фильмов вроде «Путевки в жизнь»: сирота своим упорным трудом зарабатывает почет и уважение.

Но в 1970 году в жизни Ниязова происходит крутой поворот — он переходит на работу в партийные органы. Молодой функционер отлично зарекомендовал себя, и уже в 1980 году он становится первым секретарем Ашхабадского горкома партии. Этот пост — один из главных в республике, но и здесь Ниязов не останавливается, на волне горбачевской перестройки становясь сначала председателем Совета Министров Туркмении, а в декабре 1985 года — первым секретарем ЦК Компартии Туркмении. Молодой, 45-летний лидер явно импонировал Горбачеву и его окружению.

Ниязов не был в первых рядах «демократизаторов». Он не мутил воду в СССР, предпочитая оставаться в тени. Президентом Ниязов в 1990году стал по принципу «все бежали», одновременно не вступая в конфликт не союзными консерваторами, не с либералами.

И лишь когда СССР рухнул, Ниязов понял, что он теперь «сам себе режиссер». И, в отличие от других независимых, но нищих Президентов новых государств, у него есть свое «эльдорадо» — туркменский газ.

На деньгах от этого газа Сапармурат и стал строить свою Туркмению, где он был не только Президент, отец нации, но, по сути, Бог, который вершил судьбы всех своих подданных, как сам этого хотел.

Оппозиция в Туркмении исчезла сразу, и представлять ее реальной силой просто смешно. Ниязов с оппонентами расправлялся безжалостно, захватывая их родственников в заложники, и заставляя бежавших оппозиционеров самих являться на расправу.

Город Красноводск стал именоваться Туркменбаши, на деньгах был изображен сам Ниязов, а площадь перед Президентским дворцом украсила статуя Ниязова из чистого золота. Однажды, на международной встрече тогдашний президент США Билл Клинтон просто лишился речи, увидев многочисленные перстни на руках Туркменбаши.

Ниязов написал книгу «Рухнама», которая стала для его подданным основным сводом правил жизни. Собственно, описать все запредельные идеи и изобретения Туркменбаши просто невозможно, настолько плодовитым выдумщиком оказался бывший советский коммунист. Тут вам и запрет на оперу и балет, государственный калым для иностранцев, желающих жениться на туркменках, закрытие сельских больниц и поликлиник, отмена пенсий, реформа образования, сводящая университеты до уровня советских ПТУ и прочее, и прочее.

Туркменбаши переплюнул всех современных диктаторов, включая пресловутого Ким Чен Ира. Пожалуй, со времен римского императора Октавиана Августа никому не приходило в голову переименовывать месяцы года в свою честь. Ниязов же прошелся не только по месяцам, но и по дням недели, а также придумал свое деление периодов человеческой жизни.

Про многочисленные памятники Туркменбаши, школы и колхозы его имени, и имени его матери даже говорить не приходится.

Мало того, влияние Ниязова было так велико, что редакторам российских газет настоятельно рекомендовали не писать ничего критического в адрес отца всех туркмен. Те газеты, которые ослушались, например, «Комсомольская правда», переставали выходить в Туркмении. Оставшиеся предпочитали помалкивать, отправив свои уже приготовленные заметки в дальний ящик стола.

Да что журналисты, если приезжавшие из Туркмении русские даже на кухнях своих родственников не решались рассказывать о реалиях современной Туркмении, говоря:

— Нам еще там жить!

Став пожизненным Президентом, Ниязов продолжал пополнять свою коллекцию наград и званий. Его правление превратилось в нечто среднее между властью советского Генсека и восточного калифа. Не добрав в детстве сказок, он всерьез рассказывал о том, как переодевшись простым ашхабадцем, он выходит, словно Гарун-аль-Рашид, в город, чтобы узнать, что говорят о нем его подданные.

При этом Туркменбаши был пять раз награжден званием Героя Туркмении, будто пытаясь превзойти героя своей партийной молодости Леонида Ильича Брежнева.

Несмотря на абсолютную антидемократичность своего режима, Ниязов отнюдь не был изгоем международной политики. Даже западноевропейские правозащитники, рвущие на груди рубаху за каждый недемократичный чих в России, Туркменбаши критиковали как-то вяло. А американцы и вовсе не замечали всех «особенностей национальной политики» Ниязова.

Это объясняется весьма просто: Ниязов, в свое время умело лавировавший между демократами и консерваторами в СССР, также умело действовал и в международных делах. Туркменбаши умудрился не поссориться не с Россией, не с Америкой, умудряясь одновременно угождать всем и никому. Туркменский газ, столь важный в современных экономических условиях, заставлял замолчать многих критиков режима Ниязова.

К тому же Туркменбаши не пытался ни на кого нападать, не имел территориальных претензий, а, самое главное, не терпел конкуренции на внутренней арене. При живом Туркменбаши усиление влияния радикальных исламских движений было невозможно, и Туркмения не стала для «Аль-каеды» и «Талибана» удобным местом для развертывания своих новых баз. Учитывая географическое расположение Туркмении, граничащей и с Афганистаном, и с вызывающим изжогу у американцев Ираном, для главных политических игроков культ личности Туркменбаши был в сто крат лучше, нежели появление там эмиссаров воинствующего ислама от неспокойных соседей.

Но теперь эпоха Туркменбаши завершена, и будущее его страны находится в тумане. Его внезапная кончина оставила страну без официального преемника, и, значит, за власть в стране самых вкусных дынь предстоит серьезная борьба.

А для простых жителей Туркмении эпоха Сапармурата Ниязова запомнится не только его культом личности и невообразимыми реформами, но и бесплатным газом, электричеством, водой, солью и проездом в общественном транспорте. И кто его знает, не будут ли лет этак через десять вздыхать простые туркмены:

«Эх, были в стране золотые денечки, когда правил Туркменбаши».